richteur (richteur) wrote,
richteur
richteur

Categories:

Скромное обаяние буржуазии / Le charme discret de la bourgeoisie, 1972



Главные герои - Люди, которые Могут Себе Позволить. На первый взгляд — абсолютно почтенные, порядочные буржуа: две пары беспечных рантье, Чрезвычайный и Полномочный Посол банановой республики; по ходу дела добавляющиеся к ним в компанию трудолюбивый епископ, деликатный полковник и прочие верхи среднего класса. Ведут красивую жизнь, носят стильную одежду, с достоинством разговаривают о хороших манерах. Но все же и богатые плачут. В самый неподходящий момент кто-то звонит и запланированное удовольствие (как правило — шикарный ужин) срывается, вызывая всеобщую досаду.

По просмотру фильма становится понятным, откуда черпал идеи для своих ранних рассказов и романов Владимир Георгиевич Сорокин: деловитое повествование, начатое как бы с середины (без всяких попыток прояснить непонятные моменты); некая энергичная и осознанная деятельность, направленная на достижение абсурдных и загадочных целей, нормальные; как поначалу кажется, персонажи, постоянно учиняющие непотребные выходки а-ля «ПРОРУБОНО»... Разумеется, всё не столь экстравагантно, как, скажем, в «Сердцах четырех», потому что кино — более интенсивный и эмоциональный жанр, чем литература: но всё же ощущение тревожной странности всего происходящего не оставляет до самого финала — и даже продолжается некоторое время после оного.


Compañero Бунюэль, иронично позирующий для непременного фото с наградой - напялив демонстративно идиотический "уорхоловский" парик и очки.

Великий мастер сюрреалистического реализма Луис Бунюэль, несмотря на то, что симпатии мировой интеллигенции к левым идеям были уже на излёте (если после мировой войны социалистами были ВСЕ думающие люди, то к концу 60-х наступило отрезвление), не упустил возможность внести в картину немало «социальных комментариев». В некотором смысле, фильм — это непривычно яростная сатира в воздушной обертке из визионерско-сновидческой мистики и оголтелого гламура; это приговор современной буржуазии, которая к середине XX века превратилась из двигателя общественного и экономического прогресса — в тупых самодовольных филистеров, наглухо блокирующих любые перемены. Персонажи ленты крайне наглядно демонстрируют, что под тонкой кожей утонченности и любезности, у них буквально кипит гной отвратительных пороков, главными из которых являются чревоугодие и лицемерие.



Когда к ним приглядываешься чуть внимательнее — понимаешь, насколько они отпетые и омерзительные. Просвещенный и элегантный дипломат, к примеру, плоть от плоти представляемого им государства — свирепой военной диктатуры, грабящей народ и подторговывающей наркотиками. Симптоматично, что его постоянно изводят бестактными или демонстративно оскорбительными (но, кажется, резонными) вопросами о его стране, в духе:

-А правда, что ваша республика укрыла очень много нацистских военных преступников?
-Во-первых, неправда, а во-вторых, они вовсе не преступники, а очень приятные и культурные люди.


В принципе, Бунюэль мог намекать и на царящий на его родине режим Франко, в начале 70-х годов находящийся в состоянии декомпозиции и семимильными шагами идущий к окончательному краху. Да в общем-то, любой житель любого «государства-изгоя», будь то Венецуэла, КНДР, Бирма, РФ или еще какое зимбабве, сможет узнать в «республике Миранда» чёрточки столь милой и бесконечно любимой Отчизны...



Построению бесчеловечных тираний по всему миру, кроме беспринципных политиканов, которым является посол, всячески споспешествовали также военные и попы — на них режиссер тоже проливает водопады своего яда. Первыми под раздачу попадают «сапоги» - глупая и агрессивная публика, отчаянно корчащая из себя «настоящих мужчин», но в действительности отягощенная многочисленными неврозами и психозами. Собственно, Бунюэль и сам был таким, ища избавления от многочисленных комплексов и психотравм в брутальных забавах типа драк, экстремального спорта и коллекционировании оружия. Но он, по крайней мере, всё про себя понимал, в отличие от униформированных дураков, с презрением относящихся ко всему за пределами их узкого кругозора, зато раболепно поддерживающих любого крикуна в погонах, пообещавшего «навести порядок», будь это Франко, де Голль, Пиночет или еще какой болван.



Крайне забавен и католический прелат, ведущий себя с подчёркнутой лучезарной кроткостью, рядящийся под скромного пролетария - но выдающий себя злобным, просвечивающим насквозь взглядом (неудивительно, ведь актёр Жюльен Берто прославился исполнением разных ментов, нехороших аристократов — а также в качестве имперсонатора Наполеона Бонапарта, что также иронично обыгрывается по ходу картины). Здесь надо бы сказать про актёрскую игру - но на самом деле не надо (что и по иллюстрациям, мне думается, видно) - она совершенна.



Епископ, как и ожидается, к финалу проявит свою подлинную сущность на полную катушку — но у него хотя бы будет к тому подобие мотива.



А вот оставшиеся герои — это вечная загадка. Судя по всему, это какие-то капиталисты, но чем конкретно они промышляют — неясно, поскольку не занимаются ни физическим, ни интеллектуальным трудом. Вероятно, Бунюэль имел в виду подросшую «золотую молодежь», потомственных бенефициаров режима, которые, благодаря многочисленным связям и знакомствам могут вести беспечную и насыщенную приятными событиями жизнь, изредка совершая рутинные и не требующие особых трудозатрат действия в духе: перевез деньги из одного банка в другой; инвестировал в перспективные акции; получив инсайдерскую информацию, за неделю до биржевого краха всё вывел и вложился в перспективное золото и т.п. Не то, чтобы это мешало безудержно жрать как не в себя, жадно поглощать спиртное, постоянно совокупляться и вести бессмысленные светские беседы...



Обращает на себя внимание и вопиющий антиинтеллектуализм этих персонажей: в их ухоженных ладошках скорее окажется пистолет, доза наркотика, порнографический журнал, чем книга или хотя бы газета. Разговоры же ведутся исключительно дебильные, в духе — как правильно пить мартини с джином, или какой вилкой нужно резать дичь... в общем, типовые беседы прислуги некоего лорда, который, наверняка бы изрядно повеселился, узнав о чём болтает его челядь. Пожалуй, только потомственные хамы могут уделять такое внимание этикету; только люди, чьи предки никогда не ели досыта, способны так зацикливаться на еде и прочих атрибутах внешнего статуса.



Не сомневаюсь, что Луис Бунюэль читал деборовское «Общество спектакля», и в свете этого регулярное акцентирование внимания на том, что герои - ни в коем случае не живые люди, а биороботы; в лучшем случае, «действующие лица» незримого представления, позволяет расценивать кино как жесткую сатиру на буржуазию. Таким образом, все сюрреалистические и постмодернистские элементы обретают крепкий идейный фундамент, подчеркивающий зыбкость и эфемерность этого сословия, его бессмысленное и безвременное блуждание, а всё более мрачные ситуации, в которые попадают герои, панически пробуждаясь — явный намёк на то, что итогом всему станет сон, от которого не просыпаются. Это, впрочем, останется за кадром, как и начало нарратива.

В конечном счете, кино поражает не своей «арт-хаусностью», а именно жесткой репрезентацией позиции: верхи буржуазии (иерархи РПЦ Католической церкви, высший офицерский состав, «светские львы» и «львицы») - суть гнусная плесень, паразитирующая на человечестве - и ее необходимо обезвредить. Хоть этот посыл и мало отличается от содержания советского пропагандистского кинематографа, но разница в убедительности между ними - на порядок (в пользу бунюэлевского фильма, конечно).



Фильм просмотрен в рамках кинорулетки "Премия «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке."
Tags: кино Франции, кинорулетка
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments

Recent Posts from This Journal