richteur (richteur) wrote,
richteur
richteur

Categories:

В моей смерти прошу винить Клаву К., 1979



Сережа Лавров и Клава Климкова дружат с младшей группы детского сада, хотя ничего общего между ними почти нет. Его родители — суматошные романтики, держащие, однако, ребенка на невидимом коротком поводке, Клаву же воспитывает интересная мать-одиночка в активном поиске, лицо вольной профессии, не дающая девочке ничего, кроме любви, понимания и красивой одежды. Проходит полтора десятка лет и дети становятся подростками: невротичным снобом-интеллигентом — и циничной красоткой, ретро-гламурной кисой, очень самостоятельной. Стандартный «фильм о счастливом советском детстве» в этот момент мутирует в очень интересную, неожиданно честную и суровую советскую драму.


Способствуют этому два, так сказать, «триггера», разрушающими чудную дружбу главных героев. В 9 классе Сергей и Клава одновременно испытывают физическое влечение друг к другу (поздновато, но так уж было заведено), первый робкий «опыт» оказывается неудачным, вызывая легкое чувство вины и досады. В принципе, Клава первый раз смотрит на героя как на мужчину — и тут же разочаровывается, а из старой, детской дружбы оба выросли, и их уже ничего не связывает. К тому же на горизонте появляется новый фаворит: приезжий мужественный интеллектуал с белогвардейским именем, который, в отличие от насквозь знакомого Сережи — интересен и жутко благороден. Но если Клава рвет отношения спокойно и чуть ли не с удовольствием, то герой — в беде.

У него экстремальная аддикция. Утратить эту дружбу — как утратить руку или зрение, или даже серьезнее — как у человека, каждый день в течение 16 лет делавшего себе инъекцию химически чистого морфия — и внезапно обнаружившего, что наркотик кончился, а нового не предвидится. В любовной ломке Сережа растерянно мечется, пытаясь все наладить — и только рушит до основания. Аксиома о том, что ни в коем случае нельзя бегать за уходящей женщиной - к сожалению, из разряда тех, последствия нарушения которых нужно прочувствовать на собственной шкуре один или два раза, и вот когда к ледяному одиночеству прибавляется еще и ощущение оплеванности и полной утраты собственного достоинства, наука, наконец, идет впрок... Сережа, впрочем, находит в себе силы держаться по-мужски (хотя бы внешне), и смиренно проходит по «стадиям Кюблер-Росс» как по кругам ада, подходя к финалу к четвертой — депрессии, самой длинной и травматичной. Так что исход этой внутренней борьбы неясен, а концовка остается открытой (впрочем, в сиквеле литосновы намекается, что у всех всё сложилось более-менее неплохо).

Смотрел я это короткое, но изящное и очень деликатное (возможно даже, чересчур) произведение с большим удовольствием, и кроме основной (пронзительной, но в целом, заурядной) истории старался различать также и важные фоновые элементы. Особенно интересными мне показались образы родителей главных героев. С точки зрения драматургии это основные персонажи, поскольку в ходе фильма изменились сильнее всего. Если в начале картины мы видим больших детей, задрипанных полунищих инженегров, то ближе к концу Лавровы — взрослые, успешные и ответственные люди, такая метаморфоза происходит с ними меньше, чем за 10 лет. Студенческое убранство их квартиры приводится в порядок и оснащается основательной мебелью. И Сергей, ранее тусовавшийся в каких-то безликих ноунеймовых шмотках, получает в дар роскошную кожаную куртку и модную ондатровую шапку. Выгодно в СССР быть инженером!

Другая судьба у матери Клавдии Климковой — эта яркая красотка подвизается на пол-ставки рядовым художником в каком-то театре — чтобы не загреметь за тунеядство; для пропитания шьет на заказ, но души прекрасные порывы устремлены в область скульптуры. Однако в стране Советов всякие там «формализмы», «абстракцизмы» и прочее «дегенеративное искусство» не то, чтобы очень приветствуется, и уже через 5 лет подурневшая и деморализованная женщина неустанно сожалеет о том, что отказалась от полноценной должности и еле сводит концы с концами (и, в общем-то, ходит под статьей).

Самая же грустная участь ждет еще одну героиню — осиротев, девушка вынуждена бросить школу за год до окончания и сутками дежурить в больнице простой санитаркой — ради элементарного физического выживания (причем, подчеркивается, что и эту убогую службу ей дали исключительно по блату). А на заднем плане хорошо просматривается советская разруха, серость и отсталость, не делается ни малейшей попытки хоть как-либо скрыть их. Мне также показалось любопытным, что, хоть действие и происходит в 70-х годах, о чем ни на секунду не дают забыть исполинские вороты рубашек и почти метровой ширины клёши, постоянно всплывают культурные артефакты из 60-х: с пыльного чердака извлекают карнавальные костюмы времен «битвы за целину», в начале фильма продолжаются всё затухающие «дискуссии физиков и лириков» - возможно, это рудименты оригинальной повести.

Итоговое послевкусие получилось довольно грустным, скорее всего из-за зияющего люфта между зрительскими ожиданиями и запечатленной реальностью. Ведь в советских фильмах отвергнутый герой обязан был выходить из любовного сплина через самореализацию, «общественную работу», успехи в точных науках и физической культуре, но здесь комсомолец Лавров с горечью осознает, что он всё это — уже. И что он принес себя в жертву беспочвенной идее. И, значит, нужно начинать жизнь заново, но для этого нет ни подходящих навыков (достаточно посмотреть как Сергей общается с людьми — и сравнить с его антагонистом Лавриком), ни возможностей, ни — что печальнее всего, желания. Вот этот невыносимый финальный инсайт вместе с постоянно нарастающей тревожностью повествования, наверное, и вытянули картину из мутного потока дидактичных, «правильных» и позитивных «советских фильмов для детства и юношества», сделали ее неброским хитом, который и сейчас годится для просмотра.
Tags: кино СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →