richteur (richteur) wrote,
richteur
richteur

Categories:

Три тополя на Плющихе, 1968



Смотрел я этот экзистенциальный фильмец и изумлялся. Все-таки на фоне тотальной аморальности жизни в Совдепии, лживости и безысходности ее официальной идеологии, советское кино зачастую было глотком свежего воздуха. С экранов редко показывали откровенное людоедство: в худшем случае озвучивались полувегетарианские максимы «не много убей», «не много укради», «иногда почитай отца и мать» (по Галковскому) и так далее в том же духе; но порой творцы умудрялись протащить под радарами вполне крамольные и благородные мысли. Но фильмец «Три тополя на Плющихе» по степени оголтелости und густопсовости в моих глазах переплюнул даже такие шедевры коммунистической пропаганды как «Тегеран-43», «На войне как на войне» и экранизации сочинений генерала Цвигуна...

Есть, значит, в Московской губернии сельцо — в просторечии колгоз. Проживающие там обитатели делятся на два сорта, собственно, колгозники — суть государственные пеоны, крепостные, обремененные многочисленными повинностями и сильно пораженные в правах. И есть вольные, как бы черносошные люди, в счастливых рядах которых обретается семья Нюрки, главной героини фильма. Ее муж, видимо, после армии сумел получить документы и вырвался из рабской зависимости; вызволил оттуда и жену. Он занимается интересным и полезным делом, зашибает деньгу, никогда не бьет домочадцев — то есть, по всем понятиям, это замечательный и достойный человек. Но с точки зрения авторов фильма это чмо и мудак.


Ведь образцовый совок обязан впахивать за трудодни, трудясь надрывно, позорно и болезненно; не иметь за душой ничего, и, очень желательно, сдыхать за пару недель до выхода на пенсию. А, да, я забыл — в 60-х годах колгозникам пенсия не полагалась... или уже давали несколько рублей в месяц? Представленную же нам с экрана семью можно охарактеризовать презрительным советским термином «собственнички» - несмотря на проживанье в деревне, они умудряются жить не впроголодь, иметь кое-какие необязательные в хозяйстве вещи и даже изредка позволять себе роскошь типа поездки на такси.

Собственно, героиня нанимает таксомотор, когда едет с вокзала, лелея мечту реализовать на частном рынке килограммы соленой свинины — и попутно вправить мозги родственнице супруга, стремящейся развестись с мужем, отбывающим справедливое наказание в местах лишения свободы (за что его оформили, толком не говорится, но вообще в СССР считалось делом чести бросить попавшего в беду супруга). Шофёры презрительно игнорируют пейзанку, за версту чуя, что та непременно попытается кинуть с оплатой, но один сердобольный таксист все же берет сомнительного пассажира. Параллельно в фильм вставлена необязательная (по тем временам очень политкорректная, а ныне смахивающая на невольное разжигание) сценка с кара-киргизами, задумавшими убежать от Ташкентского землетрясения и как-то, по грехам своим, оставшимися в кафирской Москве НАВЕЧНО. Надо же было объяснить недоумевающим москвичам, что им придется потесниться и уступить Lebensraum приветливым таджикам, проку от которых в примитивном хозяйстве было намного больше, чем от белых людей.

Избавившись от умилительного туркмена, водитель принимается незатейливо кадрить мордатую провинциалку и та с готовностью отвечает на его вялое пикаперство и даже исполняет Песню, столь яростно переигрывая с извержением пасторального пафоса, что действия ее дочери, несколько ранее невозмутимо заглушившей материнское блеянье циничными руладами Пиаф получили мое горячее одобрение. Таксист, однако, старательно имитирует наслаждение от Нюркиного бенефиса и приглашает ее в кинотеатр, предчувствуя жаркую ночь любви, но... Судьба, как известно, несправедлива: Нюрку, словно отправляемых на фронт красноармейцев, запирают на громадный замок — она не в силах вырваться из квартиры и в состоянии лишь из окна пожирать принарядившегося и приободрившегося мужика своими влажными коровьими глазами. Но и с этим не до конца получается, потому что через 4 часа ожидания уставший таксист, наконец, уезжает в закат.

А дома муж с пиететом считает засаленные рубли и общается с женой брутально рублеными фразами, а по надежной радиоточке передают ту самую Песню (в более лучшем исполнении, ессно) и склонный к флэшбекам бабец, наконец, осознает масштаб пережитого события. Конечно, хотелось бы верить, что она в итоге поняла, насколько счастлива: работящий муж-альфач, два отменных ребенка, уровень жизни на порядок выше, чем у копошащихся в кале односельчан — но, зная женскую натуру, не приходится на это уповать. Скорее, теперь Нюрка будет тосковать в поисках утраченного таксиста и продолжать беситься с жиру, ведь подобным телкам, в общем-то и не нужен повод для иррациональной депрессии.

Такое вот сомнамбулическое полотно получилось у Татьяны Моисеевны Лиозновой. Почему такая жёсткая, на грани фола, подача — понятно: чтобы в СССР сделать кинокарьеру, женщине, да еще и еврейке приходилось лезть из кожи вон (она ж еще и членом приснопамятного «Антисионистского комитета» вынуждена была числиться) и выкрикивать человеконенавистнические лозунги настолько оглушающе, что коллеги мужского пола, наверняка реагировали деликатными репликами в духе «А Танюша-то у нас чего-то прям разошлась...»

Но скверным фильм становится даже не из-за пропаганды, а по причине общей мутности авторского послания. Хорошо чувствуется, что мутность эта не «концептуальная», а от слабости Лиозновой как режиссера — у нее и «17 мгновений» столь же топорными получились. Вся эта история больше всего похожа на то квохтание, когда тупые клуши собираются за рюмочкой, и начинают роптать на «горькую женскую судьбинушку», поносить проклятых самцов, которые виноваты вообще во всем. И Лиознова, страшная как арабо-израильская война, да еще и с «сильным характером» (ни разу не была замужем) - всячески потрафляла эстетике подобных посиделок и популяризовала ее как могла. Так что у людей, пристрастным к дешевым эффектам и неумеренной цыганской эмоциональности, просмотр сего фильма вызывает неконтролируемое слезо- и соплеотделение, а всех остальных обрекает на муки Христовы.
Tags: кино СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments