richteur (richteur) wrote,
richteur
richteur

Categories:

Сталкер, 1979



В 1972 году братья Стругацкие написали детскую книжку «Пикник на обочине», о том, как загадочные высокоразвитые инопланетяне мимолетно посетили Землю, оставив после себя груды забытых вещей, объедков, сора — которые для отсталой человеческой цивилизации представляли величайшую опасность и величайшую же ценность. От греха правительство огородило «Зоны» военными кордонами, пускали туда только избранных — но богатства Зоны манили многих авантюристов, составивших особое сословие «сталкеров», нелегальных следопытов, ворующих инопланетные артефакты. В книжке пристально рассматривается судьба одного мужичка, который вначале показан веселым идеалистом, а потом трансформируется в озверевшего и беспринципного негодяя и бла-бла-бла... Не знаю, интересно ли сейчас кому-либо подобное читать, востребованы ли хоть в малейшей мере «идеи высокого гуманизма и моральной ответственности», продуцируемые Натановичами — но на советское безрыбье 70-х это был Хит. И некоторыми сюжетными моментами сего Хита довольно бесцеремонно воспользовался Андрей Тарковский, для того, чтобы снять свой немеркнущий Шедевр.

К счастью, он не имеет почти ничего общего с литературной основой (Стругацкие, надо отдать им должное, в отличие от Лема, понимали свой реальный масштаб и безропотно, раз за разом переписывали сценарий, исполняя короткие команды Тарковского), что, по слухам, взбесило толпы глуповатой школоты, ломившейся в кинотеатры «посмотреть боевик про Зону и мутантов». На мой взгляд, Тарковский заслуживает славы уже за одно это — за то, что цинично обломал десятки тысяч советских дураков, да еще и наказал студию на огромные деньги (скажем, отправил в брак прорву дефицитной кинопленки, на которую, в противном случае, могли бы снять какое-нибудь патриотическое фуфло, скажем, очередную озеровскую экспортную парашу). Но это не единственное за что режиссера можно уважать.

Сюжет тут принципиально отличается от книжного, в котором «бичевались пороки капиталистического мироустройства, обрекающего достойных людей на бесчинства и духовное падение». Здесь в Зону отправляются трое немолодых и несчастных мужиков, влекомых надеждой на исполнение своих заветных чаяний (центром запретного пространства является «Комната желаний», мистический агрегат, обеспечивающий исполнение любой искренней мечты), среди них — утративший вдохновение Писатель и упершийся в метафизический тупик Профессор, которых ведет совсем уж обездоленный и унылый Сталкер. Но Зона благоволит несчастным, поэтому, несмотря на все перипетии, герои смогут дойти до Комнаты, где после ряда коллизий, встанут перед необходимостью пересмотреть свои жизненные установки.

Нетрудно догадаться на что намекает Тарковский: Зона — это Запад, внешний мир — это Совдепия. Тусклое, нищее, тихо умирающее пространство — и необычайно яркая, страшно опасная, недоступная для примитивного «марксистско-ленинского» анализа территория Зоны, которая, тем не менее, может дать любому, прошедшему через испытания, все, что он хочет — или, вернее, то, что ему действительно нужно. Обращает на себя игра актеров, особенно Кайдановского: разбитый и депрессивный, физически больной за пределами Зоны — после пересечения границы он наливается радостной энергией, расцветает на глазах. Это все про нас — и по себе, и десяткам других людей знаю: стоит только однажды побывать за пределами СССР, после чего будешь нуждаться в этом снова и снова; закисая, когда долго не выгорает выбраться за рубеж; оживая, когда это, наконец, удается.

Там много прозрачных намеков на это: к примеру, проходя мимо плесневелых останков разбитой армии, Сталкер небрежно поясняет: «Когда метеорит упал, они подумали, что кто-то нас хочет завоевать... да кому мы нужны!» - вполне пророческая фраза, если знать, что всего через 12 лет страна распадется без явного внешнего вмешательства, а бесчисленные военные игрушки будут применены для самоуничтожения — или просто тихо и мирно заржавеют на забытых складах... Впрочем, это, конечно, не прорицание будущего, а скромная реплика в сторону, сделанная очень информированным человеком, которым Андрей Арсеньевич, конечно, был. О том же говорят и аллюзии на атомную катастрофу, которую рассматривают едва ли не как «Предвидение Чернобыля» - если не считать того, что под Питером в 1975 году произошла точно такая же авария, с мощным выбросом и человеческими жертвами, очень тщательно засекреченная (но это смотря для кого, разумеется).

При этом, объективно говоря, фильм шедевром не назовешь. Он состоит из очень длинных многозначительных планов на постапокалиптические пейзажи, перемежаемых страдальческим выражением мозолистых лиц главных героев, которые время от времени изрекают некие Важные Сентенции и читают стихи Тютчева и Софии Ротару. Это символизирует. Не случайно, «Сталкер» породил волну мутных и провальных подражаний со стороны Молодых Талантливых Авторов, среди которых более или менее пристойно смотрятся лишь произведения Константина Лопушанского.

Но это как «случай Пикассо», живого классика абстракционизма, к которому гурьбой шли юные мазилки с исписанными кубами холстами, моля принять их в ученики, а он вышвыривал их на улицу, приговаривая: освойте сначала нормальную живопись, как я — а уже потом получите право выпендриваться. Понятно, что Тарковский, снявший «Иваново детство» и «Андрея Рублева» уже мог изощряться так, как ему хотелось — и именно поэтому «Сталкер» до сих пор является культовым и окутанным тайнами фильмом, а всяческое эпигонство известно разве что сильно замороченным историкам кинематографии.
Tags: кино СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments