richteur (richteur) wrote,
richteur
richteur

Categories:

Тегеран-43, 1980



В конце 1943 года формальные руководители двух великих держав — США и Британской империи, а также эффективный менеджер английского марионеточного государства СССР собрались в столице Персии, чтобы поговорить о том, о сем, отпраздновать день рождения Черчилля и окончательно оформить сговор против Нового Порядка в Европе. Силовые структуры Третьего Рейха пытаются предотвратить коварный выпад и прихлопнуть подлых интриганов как чумных мух... Этому должен помешать молодой еврей, отважный советский суперагент, разговаривающий на пяти языках и стреляющий одновременно из трех пистолетов, а также примкнувшая к нему русская француженка, пытающая искупить свою белогвардейско-буржуазную сущность сотрудничеством с НКВД.

35 лет спустя этот же самый еврей, уже пожилой, находящийся в оперативном резерве и обзаведшийся ехидной кличкой «Профессор» по заданию ГБ отправляется за железный занавес, чтобы узнать, кому понадобилось выставить на аукцион секретные кино- и архивные материалы о покушении на американского президента и британского премьера. Он встречается с немецкой агентурой, знакомой ему по Тегерану, а также знакомится с дочкой своей заграничной подруги, с которой они так драматично распрощались в Персии.

Трое мосфильмовских семитов — Маршак, Лапскер и «Наумов» под покровительством крупной гебешной шишки «Чебрикова» написали занимательный сценарий про никогда не происходившие события. Ведь убийство заграничных политических оппонентов - как раз английско-советско-еврейский modus operandi, немцы же при всех их «тараканах» никогда не смели покушаться на высших вражеских чиновников. К тому же убийство Рузвельта, Черчилля и, тем более, Сталина было совершенно бессмысленным — в демократических и колониальных странах производство «национальных лидеров» поставлено на поток и на смену одному клоуну с праздничной биографией тут же приходит второй такой же, потом третий — а магистральный курс развития страны не меняется.

В общем, угрюмые фантазии про «злодеяния вероломных фошистов вчера и сегодня», конечно, были лишь предлогом для распила КГБ-шного бюджета, коллективного отдыха избранного творческого коллектива за границей, сопровождаемого небрежной имитацией съемок фильма. Каким-то макаром в ленту затесались востребованные заграничные актеры, в частности, любимый советским народом Ален Делон в роли щеголеватого инспектора с ковбойскими замашками и заметными следами алкогольной деградации на лице (вообще ненужный по сюжету персонаж). Там же подвизались «великий Армен Джигарханян» в роли необоримого цыганского киллера и Альберт Филозов, человек с самым нацистским лицом в СССР, которого, по слухам, каждый день били по эсэсовской физиономии и несколько раз даже пытались линчевать за его зверства в ходе ВОВ. Поскольку в Иране намедни произошла исламская революция, подручных «малого сатаны» туда не пустили, и тегеранские сцены пришлось снимать в Бакы, и это был грамотный ход со стороны режиссеров, поскольку нелегальная торговля каспийской черной икрой, тайно провезенной во Францию в чехлах от оборудования составила неплохой приварок для всей съемочной группы и позволила неслабо прибарахлиться в Tati и вволю напиться «настоящего французского» разливного vin de table...

Но это все несущественно в сравнении с выполнением партийного задания. Главной миссией режиссеров, конечно, было очищение гэбешного реноме, а также идеализация светлого образа «сотрудника органов», поскольку в конце 70-х уже стало ясно, что к власти придет чекистская шайка, которой на первых порах нужна будет позитивная репутация, для того, чтобы невозбранно обрушить страну в дикий капитализм, а потом через неофеодальный гибридный режим прийти к откровенной фашистской корпоративной диктатуре...

В «Опавших листьях» Розанов писал: «тайный пафос еврея — быть элегантным». То же самое можно сказать и о кагебешнике. Лысоватые и пузатые дядечки, с 50-х годов ничего тяжелее сфабрикованного дела не поднимавшие (до этого имелась возможность поддерживать физическую форму, стуча кастетом или молотком по зубам и пальцам «врагов народа») в своих фантазиях видели себя Джеймсами Бондами, на худой конец — Эмилями Боевыми: поджарыми, смертоносными, невероятно стильными и импозантными мужчинами, не имеющими проходу от шикарных женщин (хотя, конечно, большинство гебилов не по этой части, но в массовом восприятии почему-то сложился исключительно гетеросексуальный образ silovik'а). Так что специально для «чекистов среднего звена», этих незримых тружеников с незримыми и под электронным микроскопом результатами труда придумали максимально комплиментарный кинообраз шпиона-денди, шпарящего на французском как на родном, отученного сморкаться в занавески и похмеляться перед завтраком, зато умеющего резать перепелок правильной ложкой и подбирать ботинки под цвет глаз и портянок. Конечно, персонаж Костолевского по степени достоверности примерно столь же реалистичен, как и штандартенфюрер СС Макс Отто фон Штирлиц, но с другой стороны, работа любой тайной полиции строится на наглейшей лжи и несусветных преувеличениях, так что канон «шпионского жанра» составлен с учетом сущности оригинальной конторы и в целом, это нужно просто принять.

Да и население советской страны в принципе было неизбаловано красотой и элегантностью: каждый день вынуждено было глядеть на тошнотные хари «класса-гегемона» и высших номенклатурщиков; из «поганого ящика» пялились чуть облагороженные вариации этих физиономий на фоне коптящих труб, непрекращающихся кислотных дождей и раскисших колхозных подзолов — и похождения симпатичных актеров (ну, кроме «великого Армена Джигарханяна» и «фошистской морды» Филозова) в декорациях Парижа, Нью-Йорка и даже Бакы воспринималось как окно в другой мир, населенный Людьми, обеспеченный Товарами, а самое главное, не лишенный некоего Уюта, где, скажем, простой трудящийся просто мог присесть на террасе центрового кафе и, жмурясь от удовольствия, выпить чашку настоящего кофе, затягиваясь не каким-нибудь гнойносмердящим «Беломором», а романтическими «Житан». И даже песенки им поет не гнилой мафиозный чертулай Кобзон, а благородный и признанный великий шансонье Азнавурян...

Симптоматично: цензоры посчитали, что фильм чрезмерно идеализирует западные райские кущи, но резать пленку, на которую было потрачено столько валюты, не посмели - тем более съемка проводилась под полным контролем КГБ. Но все же кто-то высокопоставленный из Имперского министерства народного просвещения и пропаганды попросил внести в европейскую пастораль «атмосферу насилия, шантажа, разнузданных угроз», где без остановки угоняют самолеты и грабят банки, где человек, что-то заподозривший, тут же получает кинжал в печень или грузовик в туловище... Ну, раз просят — получите и распишитесь: в итоге «дикий Запад» получился настолько прекрасным и завлекательным, что картина несомненно ускорила распад СССР на несколько месяцев. Конечно, сейчас «Тегеран-43» можно смотреть, только содрогаясь от ужаса и смеховых конвульсий, но одно то, что зрителю показали настоящую жизнь, в которой не существовало парторгов, выездов на картошку, «искусства соцреализма» и выездных виз — в самые мрачные и безнадежные годы застойной диктатуры! - бесценно; за это можно простить спекулятивный лживый сценарий, пошлую мелодраматическую слезогонку, и, в целом, никудышное качество этой архаичной киноподелки.
Tags: кино СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments