?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous Next Next
Кровавая легенда / Кровавая сказка / Krvava bajka, 1969 - Чёрный хлеб и белая раса
richteur
richteur
Кровавая легенда / Кровавая сказка / Krvava bajka, 1969


Югославская «черная волна» была побочным следствием изменения экономической политики ФНРЮ в конце 50-х годов. «Тито и его клика» в ту пору осознали, что казарменный социализм советского или китайского типа в столь разнородной и многонациональной стране не построишь — слишком велики исторические и культурные различия между титульными этносами, слишком сильно их устремление к автономии. Не можешь побороть — возглавь, так что 60-е годы ознаменовались значительной либерализацией и децентрализацией всех сфер югославского общества, в том числе и кинематографии. В стране только что придуманного «самоуправляемого социализма» статус деятелей искусства и пределы их самовыражения были пока еще нечеткими, поэтому наиболее амбициозные творцы, пользуясь ситуацией, пустились в радикальные поиски, эксперименты; взялись за ранее запретные темы — что вкупе с экспансией духа «новой волны» по Европе привело к появлению своеобычного кинематографического направления.

«Новое» или «открытое» югославское кино было свободным от цензуры и самоцензуры, претендовало на предельную актуальность рассматриваемых сюжетов и довольно скептически относилось к догматическим ценностям авторитарного режима. По крайней мере, таким был их ad hoc манифест, сформулированный задним числом — в реальности же большая часть югославских режиссеров продолжала снимать серые, благонравные и согласованные «в комитете» ленты. Незначительное же число наиболее рьяных экспериментаторов пустились во все тяжкие — это и есть «югославская черная волна», говоря словами Душана Макавеева: «восприятие мира каким он есть, без литературного влияния или идеологического вмешательства».

Апологеты «черной волны» после некоторого противостояния в начале 60-х быстро стали влиятельной и наиболее модной силой в кино СФРЮ, что, конечно, крайне не устраивало «традиционалистов»-«соцреалистов», отодвинутых на обочину. Не рады были и представители «нового класса» - коммунистической номенклатуры, которым молодые и злые режиссеры то и дело вставляли пистон. Да и правительство в связи с изменившейся внутренней и внешней политической ситуацией (подъем этнонационализма, принятие СССР «доктрины Брежнева») решило свернуть все эксперименты, отказаться от новых вариантов развития и реализовать старый-добрый лозунг «после нас хоть потоп». Модные деятели искусства были разогнаны, их фильмы запрещены, открытая критика внутренних проблем стала неприемлемой. Хоть это и не шло в сравнение с погромом чехословацкого кино в период «нормализации», последствия были разрушительными.

Конечно, это был не одномоментный процесс. От публикации в 1969 году статьи функционера Йовичича, свирепо критиковавшей «черную волну» (собственно, и вводившей это определение) до тотального разгрома этой школы прошло 3-4 года. Процесс сопровождался перенаправлением финансовых потоков, вышибанием неугодных художников из профессии и приглашением на их место лояльных новобранцев. В это окно возможностей и пролез сербский актер и сценарист Бранимир Тори Янкович, в 1969 году дебютировавший фильмом «Кровавая легенда». Прошу прощения за столь многословное вступление, но мне необходимо было пояснить, почему к «черной волне» эта картина не имеет никакого отношения, что это симулякр, использующий ограниченный спектр художественных приемов «черной волны», но не в интересах искусства, а исключительно на пользу «партии и правительству».

Фильм снят якобы по реальным событиям, запечатленным также в одноименном слезоточивом стихотворении «сербской Ахматовой» Десанки Максимович. Все происходит в октябре 1941 года в столице Центральной Сербии, городе Крагуевац. Недавно стукнуло полгода как Югославия проиграла войну Оси и была оккупирована. Вроде бы все должно устаканиться, но местное население упорно ищет конфликта с немцами: устраивает митинги и забастовки, слушает по радио песенку «Вставай, страна огромная» (не знаю, было ли это тогда возможно технически), и даже вопит «лучше война, чем пакт» - лозунг английской агентуры, сделавший свое черное дело в марте 1941, но уже совершенно неактуальный к осени, т.к. немцы больше не предлагали сербам пакта, и даже воевать с ними уже брезговали.

Оккупанты огорчаются не сильно, и объявляют локаут, будучи свято уверенными, что изголодавшиеся забастовщики сами пойдут к ним на поклон. В городе действительно начинаются проблемы с продовольствием, но находчивые сербы остаются пьянствовать дома и отправляют христарадничать детей. Мальчишки ловят и продают птиц, просят милостыню, таскают чемоданы и чистят сапоги за мелкий прайс, чего, впрочем, вполне хватает на то, чтобы прокормиться. Однако же часть пацанов обуреваема гордыней — они отказываются служить врагам, резонно заявляя, что «они к нам не на курорт приехали» (тонкий намек на реальность 1969 года, когда СФРЮ превратилась в туристическую Мекку для отдыхающих из ФРГ, в том числе, конечно, и бывших ветеранов Вермахта). Здесь пытливый зритель может видеть очередное свидетельство дотошного и честного подхода югославских кинематографистов к святому делу борьбы с фашизмом:



Вот моднейшая карта, которая, якобы, должна символизировать успехи Третьего Рейха к осени 1941 года. Карта а-ля «ТУЧА ФЗНАМЗОН». Люди смотрят на нее в полном изумлении — не только потому, что ситуация на Восточном Фронте совершенно фантасмагорична, что Ось включает в себя турецкую Фракию — но прежде всего из-за того, что прочерчены границы Польши, Чехословакии и Австрии, уже прекратившими свое существование как де-факто, так и де-юре (Аншлюс, Венский арбитраж и Мюнхенский договор были международно признанными правовыми актами). Трогательным видится и такой момент: взбудораженные создатели фильма побоялись не то, что показать расчленение оккупированной Югославии, но даже остереглись исключить из ее состава итальянскую Истрию, аннексированную только после 1945 года. Не случайно эту карту вскоре сожгут разгневанные представители Сербского Географического общества.

Но, в общем, пацаны-лоялисты оказываются в большинстве, продают свои скромные товары и услуги немцам, а также по мелочи подворовывают, что позволяет иногда даже есть мясо. Имеет место весьма трогательная сценка: симпатичный предприимчивый мальчик дарит симпатичной девочке сердце. Свиное, правда — но, как известно из «Зеленого слоника», его даже людям пересаживают, так что разницы нет никакой. Идиллия заканчивается, когда террористы взрывают завод и немцы принимаются хватать всех, кто попался под руку и тащить неведомо куда. Тех же, кто категорически отказывается — моментально пристреливают. Как обычно, «фошисты» вооружены до зубов, не испытывая недостатка ни в автоматах, ни в пулеметах, хотя в то время даже на пылающем Остфронте скорострельное оружие у Вермахта было в диком дефиците. Впрочем, несмотря на это, партизаны с пистолетами и самодельными поясами шахидов умудряются разогнать броневую колонну немцев и даже подбить американский танк «Шерман» с нацистскими крестами, бесстыдно выдаваемый за какой-то из «панцеров»...



Простонародье разбегается, вытирая лоб от облегчения, но, впрочем, мертвецов забирать и погребать на кладбище не торопится, изрекая чеканные сентенции типа «солдат хоронят там, где они погибают» - что тут же и проделывают, ведь это, по идее, должно очень облегчать работу послевоенным поисковым командам.



Но это все ерунда в сравнении с гневом немецко-фашистских захватчиков. У них погибло 10 и ранено 27 солдат, а в «Майн Кампф», как известно, написано, что за каждого убитого надлежит казнить 100 местных, и за раненого — 50. Местный комендант долго и мучительно выполняет занимательную арифметическую задачку и в итоге у него получается 8000 смертников (из 30-тысячного населения Крагуевца), при том, что в реальности убили как раз 2300 заложников: впрочем, все слышали коммунистический постулат: «лгать легко и приятно», особенно если за попытку разоблачить наглые враки светит каторга или изгнание из страны.



Акцию возмездия санкционирует типовой прусский генерал, орущий солдатам «Зиг хайль!», они отвечают ему тем же, и это удивительно: ведь в Вермахте оное партийное приветствие было непопулярным, являясь маркером политназначенца или эсэсовца, которых немецкие военные ненавидели. Ну, впрочем, так или иначе, а истребление людей, предназначенных к закланию начинается. Выглядит это довольно рутинно и скучновато, такая себе «банальность зла», отчего у «мыслящего» зрителя на душе, наверное, должно стать жутковато, но я к оной когорте, увы, не отношусь, так что просто глядел вполглаза, попивая чаёк и сокрушаясь собственной черствости.



В фильме не обошлось и без актуальных нюансов внутренней политики. В полном соответствии с принятым курсом на борьбу с «сербским великодержавным шовинизмом» показано, что гекатомбу приостанавливает находящийся на подхвате у немцев местный командир четников, предлагающий немцам красивое решение: он наловил по окрестным таборам две сотни цыган и согласовал с палачами их обмен на нормальных сербов. Но, как водится, когда цыгане действительно нужны, их никогда не бывает рядом в нужных количествах, так что после ограниченной транзакции казнь продолжается. Как требуют законы жанра, один из немцев оказывается блаародным и отказывается стрелять в мирных жителей, и опять-таки, как положено в подобных опусах его тут же без суда приканчивает унтер-офицер. Это впечатляет. Впрочем, такие сюжетные ходы больше говорят о тех, кто их придумывает, нежели о реальном положении дел.


Единственный хороший немец... Сильная актерская школа. Убедительно хватает себя за грудь, хотя застрелили его в основание черепа.

В общем, все умерли... Особо грустно становится от мысли, что убили также и всех сербских мальчуганов — всего лишь за то, что они в итоге отказались чистить оккупантам сапоги. Эта маленькая, но такая убедительная и безыскусная деталь окончательно заставляет проникнуться к фильму самыми искренними чувствами и навсегда занести его в золотой фонд югославской киноклассики. Даже несмотря на то, что этого на самом деле не было, поскольку немцы, в отличие от коммунистов, считали детей младше 16 лет неприкосновенными и неподсудными (в реальной Крагуевацкой резне погибло «300 учащихся», но это были гимназисты-старшеклассники и студенты местного техникума).



Обидно, что режиссер Янкович не снискал широкой известности даже несмотря на то, что косвенно принял участие в удушении «черной волны»: в мегаприбыльную «партизанскую» кинематографию его не допустили такие маститые тузы как Булаич, Митрович и Крвавац, так что бедолага сводил концы с концами лишь съемками на стыке жанров, производя нишевые фильмы для детей в сеттинге ВМВ, а-ля «Армия Трясогузки» или «Сын полка». Никто их, конечно, не смотрел, разве что югославские пионеры, да и то по разнарядке, что, конечно, не радовало режиссера, с горя уходившего во все более продолжительные запои и, в итоге, покончившего с собой в возрасте 43 лет. Видимо, Янкович действительно был неравнодушным и совестливым человеком - но участие в бесчестной и подлой затее коммунистов поставило крест на его репутации и лишило самоуважения. Так что для него этот фильм оказался действительно «черным», но только в личном плане: к подлинной «черной волне» он имеет мало отношения, за исключением хронологических рамок и депрессивной атмосферы. А так - типичное произведение агитпропа, сотканное из вранья, стереотипов и шок-контента. Конечно, это не идет в сравнение с элегичным экзистенциализмом "Дней", оголенной тревогой "Без покоя", пронзительной этнографичностью "Скупщиков перьев", апокалиптическим духом "Когда буду мертвым и белым" и, уж совсем далеко от ни на что не похожего, больного и трагичного "Позвоночника". Может показаться, что я слишком оголтело ругаю фильм несчастного Тори Янковича, с которым судьба и так обошлась чрезвычайно жестоко. Но вообще-то острая критика - куда лучше, чем бездна полного забвения, куда погрузился этот режиссер, и откуда я его таким образом попробовал извлечь. В этом, на мой взгляд, и заключается гуманистический смысл тематических кинорулеток, в данном случае - "Югославская черная волна".

Tags: , ,

13 comments or Leave a comment
Comments
romanetto From: romanetto Date: May 22nd, 2017 06:37 am (UTC) (Link)
"считали детей младше 16 лет неприкосновенными" - в Сербии что ли исключительно?)

А вступление не длинное, с интересом прочла, мне тоже рецензию надо написать, посмотрела фильмец.
richteur From: richteur Date: May 22nd, 2017 07:20 am (UTC) (Link)
Да нет, на всех оккупированных территориях - за исключением несовершеннолетних комбатантов, разумеется.

Пишите, конечно, Макавеев - на мой взгляд, самый яркий из представителей "черной волны" )
romanetto From: romanetto Date: May 22nd, 2017 07:27 am (UTC) (Link)
Да, с Макавеевым повезло, жанр лучше изучать на ярких представителях, как я убедилась после джалло.
dm_bondarenko From: dm_bondarenko Date: May 22nd, 2017 06:38 am (UTC) (Link)
Очень интересно.
Признаюсь Вам - во всем югославском кино я знаю только Кустурицу и то - смотрел его в школьные годы.
richteur From: richteur Date: May 22nd, 2017 07:23 am (UTC) (Link)
Спасибо!
Кустурица - это стандартная "точка входа" в югославское кино, и дальше либо происходит тотальное отторжение и перенос на все остальные фильмы национальной кинематографии, либо заинтересованность - и планомерное расширение горизонтов.
dm_bondarenko From: dm_bondarenko Date: May 22nd, 2017 07:30 am (UTC) (Link)
https://www.facebook.com/events/690628104471882/?acontext=%7B%22ref%22%3A%2223%22%2C%22action_history%22%3A%22null%22%7D - в наш Москвабад приезжает Кшиштоф Занусси, пойду на встречу с ним.
richteur From: richteur Date: May 22nd, 2017 02:03 pm (UTC) (Link)
Заставляете завидовать!
Было бы неплохо, если бы Вы написали в ЖЖ об этой встрече.
dm_bondarenko From: dm_bondarenko Date: May 22nd, 2017 02:26 pm (UTC) (Link)
Постараюсь, я не силен в постах "о своей жизни".
А Вам не удалось ознакомиться с фильмами Анджея Жулавского?
richteur From: richteur Date: May 22nd, 2017 04:01 pm (UTC) (Link)
Нет, вообще ничего у него не смотрел.
dm_bondarenko From: dm_bondarenko Date: May 22nd, 2017 05:44 pm (UTC) (Link)
Рекомендую, один из главных нонконформистов польского (впрочем и мирового) кинематографа.
У меня в блоге есть серия рецензий "В память об Анджее Жулавском".
Также он был потрясающе умный и эрудированный человек, читать и смотреть его интервью - одно удовольствие.
https://www.youtube.com/watch?v=ZruBRj3PPb4&t=10s - вот например.
https://www.svoboda.org/a/27558097.html - и еще.
richteur From: richteur Date: May 22nd, 2017 07:14 pm (UTC) (Link)
Что ж - радует, что это у меня впереди )
yugo45 From: yugo45 Date: May 22nd, 2017 07:56 am (UTC) (Link)
С огромным удовольствием прочитал, вы как всегда очень обстоятельно и точно написали, Андрей. Совершенно согласен, что этот фильм не имеет к "чёрной волне" абсолютно никакого отношения. Просто ни-ка-ко-го! Со всех точек зрения. Если определять "чёрную волну" как протест и плевок в официоз - никакого протеста здесь нет. Если как кинонигилизм и киноноваторство - тем более. На возражение о том что дескать тема неподходящая и очень табуированная у меня есть как минимум два возражения - первое это фильм "Праздник" Джордже Кадиевича 1967 года, где Кадиевич из обычной партизанской истории сделал партизанский хоррор-фильм с таинственными убийствами, аллюзией на "Тайную вечерю" и религиозным, и даже метафизическим подтекстом. И "Причину смерти не упоминать", который впрочем в рулетке есть.

Дело в том что действительно фильмов "чёрной волны", её основополагающих фильмов переведено не так много. Нет ни "Пробуждения крыс", ни "Пластикового Иисуса", и думаю что "Кровавая легенда" попала просто как такой жанровый мисматч, снятый в то время.


Edited at 2017-05-22 07:57 am (UTC)
richteur From: richteur Date: May 22nd, 2017 02:12 pm (UTC) (Link)
Рад, что понравилось, Евгений!
Ну что ж, бывает и такое - генератор случайных чисел выдал мне нечто, стоящее вообще не в ряду с "черной волной", но вариантов и так было не много, так что я не стал спорить.
13 comments or Leave a comment