richteur (richteur) wrote,
richteur
richteur

Categories:

Служебный роман, 1977



Почему-то никогда не получалось у меня глянуть этот фильм целиком. В виде отрывков за многие годы посмотрел, наверное, почти всю картину, но целостного впечатления это не составило, так что решил целенаправленно ознакомиться с жемчужиной советского кинематографа.

Ну, фабула «Служебного романа», наверное известна всем — даже тем, кто не смотрел этот фильм; даже тем, кто и не в курсе, что такой фильм существует. Так что нудного рассказа о сюжетных перипетиях, которым я предваряю каждую свою заметку в этот раз не будет. Вместо этого коротко суммирую личные впечатления от просмотра.


Главное, что мне показалось: это очень неряшливо и некачественно выполненная работа — даже для типовой советской комедии 70-х. Образы героев утрированы до полного неправдоподобия, да еще и актеры играют дурно, ненатурально заикаясь и запинаясь, и хуже всех — Мягков со своим неостановимым бубнением и тупыми хохмочками. Любую, даже самую нейтральную сцену Рязанов пытается догнать до уровня фарса, а если уж идет репрезентация каких-то эмоций, то не иначе как в форме свирепой психодрамы. Еще я, кажется, начал понимать, откуда Балабанов взял свой «фирменный» прием — когда герой в реальном времени невыносимо долго куда-то плетется в сопровождении говнорока. В «Служебном романе» подобных эпизодов полно, только там вместо с трудом терпимого русского рочка читают «поэзы» каких-то совсем ужасных шестидесятников, да еще и с «выражением». В лучшем случае - посредственно поют песни с хорошей мелодией и кретинскими стихами. В итоге фильм крайне растянут, хотя на самом деле в нем действующих лиц и значимых диалогов — раз-два и обчелся.

Вот о действующих лицах, кстати. Мягков-Новосельцев в начале позиционируется как единственный нормальный человек, выдающий удивительно трезвые и созвучные мнению большинства суждения о советской жизни. И сразу вызывает у зрителя симпатию. Однако буквально через четверть часа выясняется, что это такой мини-наполеончик, наполненный желчью и высокомерием. Свою директрису он не только боится, но и презирает — типа, за «уродливость» и «непродвинутость» - хотя сам не Адонис и культурным развитием не блистает.

Фрейндлих-Калугина хотя тоже странновата (приходит на пьянку к своему заму и тут же удаляется в отдельную комнату медитировать), но как начальница выглядит вполне достойно: корректная, добросовестная и справедливая, знающая свое дело лучше подчиненных и всегда готовая за них заступиться. А ведь ей поручено совершенно кафкианское «статистическое учреждение» - удивительный притон воров и разгильдяев; бездельниц, все рабочее время наводящих марафет и бегающих по магазинам; фарцовщиц-секретуток; взяточников и «откатчиков»; осатаневших от климакса прокисших секс-бомб, ломящихся в активизм или адюльтеры. В сущности на самом деле, похоже, работают только два человека — Новосельцев и Калугина. Но что это за работа — из фильма не очень ясно. Судя по всему, речь идет об одном из подразделений Госплана, собирающем информацию о потребленных за отчетный период товарах и услугах, с тем, чтобы в главке могли откорректировать производственный заказ на следующую пятилетку. Если помнить о том, что в СССР до самого конца наличествовал ужасный дефицит самых необходимых товаров, к деятельности героев уже можно отнестись с иронией. И если с продуктами все было просто плохо (начальником отдела питания является коррумпированный мерзавец), то с изделиями легкой промышленности имел место тотальный завал — однако пустующее место начальника этого отдела не торопятся замещать. Все говорит о том, что если бы Новосельцев не начал свою игру, то вакансия так и не была бы закрыта, а работа легпрома осталась бы навсегда парализованной. Симптоматично, что примерно так и было: советские обувные и трикотажные изделия носили только от безысходности, любой ценой стараясь достать «импортное» - даже из Румынии и Афганистана...

Да, надо бы еще вспомнить, что вся реальная статистика в СССР была засекречена: любая честная информация о стране автоматически являлась компрометирующей, поэтому, например, статистические сборники и даже географические атласы выходили с дикими искажениями. Так что все герои должны были иметь «допуск», в учреждении находился мощный «особый отдел», что автоматически исключало бы атмосферу веселого разгильдяйства, царящего у статистиков — и, видимо, поэтому Рязанов сознательно поставил крест на реалистичности в пользу водевильности.

Но вернемся к главным героям. «Железная леди» Калугина смотрится человеком из другого мира: она как будто всерьез убеждена, что карьеру можно построить, лишь хорошо работая. Судя по ее бескомпромиссности, честности, интеллигентности, хорошо заметной уязвимости вообще непонятно, как она смогла занять номенклатурную позицию. Ну что это такое — вызвать проштрафившегося подчиненного на ковер и самой разрыдаться? Так что образ директрисы отношения к жизни не имеет.

Тем более, что несмотря на разгуливаемый в СССР упоротый феминизм, на самом деле в высших эшелонах отношение к женщине слабо отличалось от того, что ныне бытует в Саудовской Аравии. Здравоохранение, образование, культура и юстиция, пожалуй, были единственными сферами, в которых дамы могли добиться относительно высоких постов. Но начальниками их все равно были мужчины, непременно демонстрировавшие свою иронию и презрение при каждом удобном случае.

Что касается реальной власти, то советские женщины, в сущности, были от нее надежно оттеснены. Исключения можно пересчитать по пальцам — там, Фурцева какая-нибудь, Валентина «Стакан» Матвиенко и т.п. - то есть, во-первых, «большие мужчины, чем сами мужчины», а во-вторых — такой балласт и громоотвод, которому предназначено выполнять идиотскую, непопулярную, но необходимую работу и, в случае необходимости, быть отданным на растерзание.

Возможно, впрочем, что Калугина является «чьим-то человеком», и покровитель уверен в ее безоговорочной лояльности, отсюда и индифферентный стиль руководства героини: она не имеет осведомителей, не умеет заниматься демагогией, безразлично относится к назначенному сверху энергичному заму, тут же открыто начинающему ее подсиживать. Зачем все это, если ты являешься полезным протеже и твои позиции железобетонны? Но даже надежно сидящий на своем месте начальник зависел от прихотей вышестоящего руководства и регулярно был вынужден подвергаться унижениям: в фильме запечатлена сцена инвентаризации, когда наглые проверяющие бесцеремонно вламываются в кабинет директора и переворачивают все вверх дном. То есть, вся роскошная жизнь, положенная Калугиной по статусу, дана ей в «лизинг», и даже отличную многокомнатную квартиру в элитном доме по выходу на пенсию у нее отберут, отделавшись панельной «двушкой» на границе с Подмосковьем. Только и утешения, что там будет висеть репродукция Модильяни.

Так что парадоксальным образом, Новосельцев — нищий и закомплексованный 40+ мужичок «с прицепом» на фоне начальницы выглядит свободным и счастливым человеком. Однако до поры он этого не понимает и впадает в ступор, встречаясь с нею, хотя все его опасения безосновательны и надуманны: если он не опаздывает, не пьет и хотя бы делает вид, что трудится, то уволить его невозможно — тем более, что он мужчина в преимущественно женском коллективе. Но потом что-то ломается в их восприятии: после взаимных истерик они видят друг в друге не «мымру» и «ничтожество» соответственно, а живых людей. А потом — мужчину и женщину (сначала — момент самоосознания, далее — неловкой саморепрезентации). Но вот даже потенциально очень симпатичный эпизод «осеннего романа», изломанных людей на последнем излете молодости вдруг ощутивших юную страсть и любовь, Рязанов сливает в «эксцентрику» - вопли, потасовки и прочий гевалт, любый Эльдару Ароновичу... Но все же некоторые трогательные рудименты реальной любви в фильме осталось, что, видимо, и обеспечило «Служебному роману» неослабевающую популярность в ширнармассах.
Tags: кино СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments